Почему я не могу остановиться, даже когда устала?

Помните, как Форрест Гамп пробежал через всю Америку? Нашего героя в одно утро бросила любимая женщина, и он начал бежать. Сначала до конца дороги, потом до конца города, а потом и от океана до океана. Люди вокруг восхищались, искали в этом сакральный смысл и вдохновение. А Гамп просто бежал, потому что не мог остановиться, иначе он бы почувствовал всю невыносимую боль расставания.

Конечно, в быту этот способ справляться с жизнью выглядит попроще. Заходя после работы в пустую квартиру, мы, даже не сняв обувь, фоном включаем музычку или подкаст. С энтузиазмом берём 3 новых проекта, когда едва-едва завершили старый. Мы чувствуем, что выгорели на старой работе – и тут же подаём документы в университет, чтобы получить новую профессию. Закончив одни отношения, быстро приводим себя в чувство и ходим на новые свидания.

А когда наша батарейка не просто на нуле, а в глубоком минусе, вместо того чтобы проспать сутки напролёт, мы внезапно развиваем бурную деятельность. Начинаем в 3 часа ночи драить квартиру, соглашаемся на все вечеринки или без умолку шутим.

Что такое маниакальная защита

В такие моменты можно почувствовать себя очень деятельным и энергичным, голова кажется такой чистой, появляются решения. Это состояние кажется таким легким-легким, почти эйфоричным. Психоаналитик Винникотт сравнивал эту лёгкость с наполненностью газом. Да-да, в этом деятельном хайе и правда легко потерять контакт с твердой реальностью. Будем честны, терять контакт с реальностью, наполненной истощением и усталостью, и правда бывает очень приятно.

Так что хочу вас познакомить с таким парадоксом, который психоаналитики называют страшненьким термином «маниакальные защиты». Нейробиологи смотрят на это проще: для них это гипервозбуждение – аварийный режим, в котором истощенная нервная система выдает последний заряд энергии. Этот механизм запускается тогда, когда человек обесточен, но панически боится встретиться со своей внутренней реальностью. Потому что внутри может быть очень много боли, горести, разочарования или даже обычной усталости. И тогда психика отчаянно игнорирует усталость и продуцирует нереальный объём энергии. Правда, она выдаёт её в кредит. Под огромные проценты.

Почему мы на грани срыва искренне верим, что нам просто весело? Почему тишина пустой квартиры пугает нас больше, чем работа на износ? Чтобы разобраться, как обычно, придётся зайти в самое начало – к рождению.

Откуда берётся страх остановиться: к истокам

Психоаналитик Мелани Кляйн совершила революцию в понимании раннего развития. Она первой пришла к выводу, что ребенок с самого рождения испытывает ярость. Оно и понятно, ведь в момент рождения ребенок сталкивается с одной из самых ужасных потерь: он лишается уютного и безопасного лона мамы. От этой потери ребенок приходит в ужас и в ярость.

В своих почти психотических фантазиях он готов покусать и сожрать всё, что причиняет дискомфорт: даже грудь, которая вовремя не оказывается под боком и не даёт жирненького молочка. Что там грудь, он готов покусать и саму непокорную мамку!

Но потом мама всё же приходит, успокаивает. И в этой тишине до малыша доходит кое-что страшное. Та, на кого он так яростно злился – она же его источник жизни и спокойствия. И он её так любит.

И в этот момент всё рушится. Ребёнок в ужасе от того, что натворил. В картине малыша он сделал что-то совершенно ужасное – разрушил своей яростью самого дорогого человека. И вот в этом месте на сцену прорывается чувство вины невообразимой силы.

Знаете такое отвратительное чувство вины, когда по неосторожности причинил дорогому человеку колоссальный вред? Я, наверное, никогда не забуду, как однажды закрывала багажник и не рассчитала, что мама стоит слишком близко. И дверь багажника ударила её по голове. И спустя 10 лет я вся скукоживаюсь, когда это вспоминаю. А что уж там говорить о переживании чувства вины младенчиком. Это абсолютно невыносимо.

И тогда психика делает единственное, что умеет: находит обходной путь. Раз внутри так невыносимо чувствовать себя виноватым, плохим, нуждающимся – туда лучше не заглядывать. Появляется спасительная иллюзия: я сам всё контролирую, я ни в ком не нуждаюсь, мне никто не нужен.

Вот так в младенчестве мы впервые знакомимся с маниакальной защитой. А потом возвращаемся к ней всю жизнь.

Почему тишина пугает больше, чем работа на износ

Поэтому когда не можешь остановиться – это не продуктивность. Не сила воли. И не любовь к жизни.

Это шум, который прикрывает тишину. Потому что в тишине ждёт вина, ощущение собственной плохости. Так мы отстраняемся от тяжёлой внутренней реальности и вместо неё цепляемся за внешнюю: за события, активность, людей, шум.

И оно работает. Какое-то время.

Вопросы, которые возникают

Почему я не могу расслабиться, даже когда есть время и возможность?

Потому что расслабление – это встреча с тишиной, а в тишине поднимается то, от чего психика защищается: усталость, боль, вина, ощущение собственной плохости. Невозможность расслабиться – это не дефект и не «трудоголизм в крови», а работающая защита. Она когда-то была нужна.

Маниакальная защита – это болезнь?

Нет. Это защитный механизм психики, а не диагноз. Им в той или иной мере пользуются все – особенно в моменты, когда внутренняя реальность становится слишком тяжёлой. Вопрос не в наличии этого механизма, а в том, насколько он стал основным способом жить.

Чем маниакальная защита отличается от обычной продуктивности?

Направлением движения. Продуктивность – это движение к чему-то: к цели, к интересу, к результату. Маниакальная защита – это бегство от чего-то: от тишины, от усталости, от боли. Снаружи может выглядеть одинаково. Разница чувствуется внутри: можете ли вы остановиться без паники – или остановка пугает больше, чем истощение.

Что будет, если просто перестать «бежать»?

Скорее всего, сначала станет хуже – и именно поэтому психика так держится за этот механизм. В тишине поднимается то, от чего она защищала. Встречаться с этим в одиночку бывает невыносимо – и это одна из причин, почему такие вещи разворачиваются в длительной терапии, где рядом есть кто-то, кто помогает это выдержать.